Где берет аист детей, перед тем как приносить их родителям?

Я не верю, что аист приносит детей из капусты или с болота. Мне кажется, это слишком просто и некрасиво для такого важного чуда. Если уж придумывать, то пусть будет так: аист берёт детей там, где любовь становится плотнее воздуха, где ожидание перерастает в тихую уверенность, что скоро всё изменится.

Есть на краю неба невидимая колыбель. Она соткана из несбывшихся желаний, из шёпота молитв, из случайных слёз радости, которые мы прячем даже от себя. Туда слетаются надежды всех, кто когда-либо мечтал о ребёнке. Они не лежат там, как вещи на складе. Они превращаются в тёплый свет, в едва уловимый запах молока и дождя, в предчувствие первой улыбки. Там нет очереди и нет правил. Там только тихое сияние, которое нельзя увидеть глазами, но можно почувствовать сердцем.

Аист не выбирает детей по списку. Он не смотрит на возраст, достаток или планы. Он слушает тепло. Если тепло будущего дома совпадает с теплом маленькой души, он осторожно берёт её клювом — так, как берут хрупкую звезду, боясь погасить. И несёт через ветер, через тучи, через годы сомнений. Пока он летит, ребёнок уже знает: его ждут. Не идеальные, не всезнающие, но свои. Те, кто научится любить его раньше, чем увидит.

Наверное, поэтому первая встреча такая тихая. В ней нет громких слов. Только взгляд, в котором сразу узнаёшь родное. И понимаешь: аист не принёс тебе чужого. Он просто нашёл то, что всегда было твоим. Он взял его в той невидимой колыбели, где несбывшиеся желания становятся реальностью, а надежда — маленьким тёплым комочком.

Я думаю, аист берёт детей из самой большой нежности, которая только может быть в мире. А маршрут ему подсказывает сердце. И пока он летит, где-то внизу уже горит окно, уже готовы руки, уже бьётся мысль: скорее бы. Вот оттуда, из этого ожидания, он и берёт. Из любви, которая ещё не знает, кого именно ждёт, но уже готова отдать всё.