Было ли у вас прозвище в детстве?

В детстве у меня было прозвище — Спичка. Всё из‑за того, что я была очень худой — тоненькая, как та самая деревянная палочка. Стоило только надеть кофточку большего размера — и рукава почти до колен свисали, а я в нём будто исчезала.

Были и моменты, когда прозвище всё же ранило. В подростковом возрасте начинаешь особенно остро чувствовать любые отличия, любые «не такие, как все». И когда кто‑то слишком уж акцентировал внимание на моей худобе, внутри всё сжималось, хотелось спрятаться, стать невидимой. Но именно в такие моменты я вспоминала бабушкины слова про «огонёк», и это помогало выпрямить спину и сказать себе: «Да, я такая. Тонкая, лёгкая, может быть, даже хрупкая. Но во мне есть свет».

Со временем я перестала воспринимать это прозвище как что‑то обидное. Оно стало частью моей истории, маленьким кусочком воспоминаний, который я бережно храню. Сейчас, оглядываясь назад, я понимаю, что «Спичка» — это про сочетание двух вещей: внешней хрупкости и внутреннего огня. Про то, как из маленькой, почти незаметной детали может родиться что‑то большое и важное.

Сейчас я уже давно не ребёнок, и никто не зовёт меня Спичкой. Но иногда, когда я вижу, как тонкая деревянная палочка вспыхивает от искры, я улыбаюсь и вспоминаю своё детство — то время, когда быть худенькой и лёгкой означало быть способной пролезть куда угодно, успеть везде и нести с собой маленький, но яркий огонёк. И, пожалуй, именно эта способность зажигать что‑то хорошее в других людях осталась со мной навсегда, став не прозвищем, а внутренним ориентиром.

С годами я поняла, что прозвища — это не всегда про внешность. Чаще всего они про то, как нас видят другие, про те черты, которые кажутся им самыми яркими. И пусть «Спичка» когда‑то рождалась из моей худобы, в итоге она стала про мою энергию, про мою способность загораться идеями и делиться этим светом с окружающими. Теперь я даже благодарна тому времени и тем людям, которые подарили мне это прозвище, — оно помогло мне принять свою особенность и превратить её в силу.