Кто ворует время?

Кто ворует время? Вглядываясь в этот вопрос, человек невольно обращает взор не только внутрь себя, но и в ту бездну, где, мерцая холодным светом, движутся звёзды, не ведающие ни спешки, ни утраты. И тогда становится страшно и тихо: ведь, возможно, время не исчезает — исчезаем мы, не сумев удержать себя в нём.

Человек, живущий, не замечая собственного дыхания, растрачивает дни так же легко, как ветер разносит пепел, оставшийся от давно угасшего огня. Он, отвлекаясь на пустое, подменяя подлинное мнимым, теряет связь с тем вечным, что, пребывая вне суеты, незримо присутствует в каждом мгновении. И, оглядываясь назад, он уже не находит ни прожитого, ни себя самого — лишь тень, скользнувшую по поверхности бытия.

Суета, обволакивающая сознание, подобна туману, скрывающему очертания мира. В ней человек, спеша и не успевая, перестаёт различать главное, принимая случайное за необходимое. Страх же, притаившись в глубине души, удерживает его от подлинного движения, заставляя оставаться в границах узкого и привычного, тем самым незаметно отнимая у него целые годы, не прожитые, а лишь пережитые.

Но есть нечто ещё более тонкое и потому более опасное: забыв о своей сопричастности к бесконечности, человек начинает мыслить себя отдельным, обособленным, временным. И тогда каждая минута становится для него либо тяжестью, либо пустотой. Между тем, пребывая в согласии с внутренней правдой, он мог бы, не удерживая времени, а следуя ему, обрести ту полноту, в которой исчезает само ощущение утраты.

И потому, размышляя о том, кто ворует время, следует признать: вор этот не внешний, но внутренний, не имеющий имени, но проявляющийся в каждом мгновении неосознанной жизни. И лишь человек, останавливаясь, внимая тишине и, словно впервые, вглядываясь в бесконечное небо, способен понять: время не уходит — уходит его присутствие в нём.